СОБЫТИЯ

СОДЕРЖАНИЕ:

Сергей Тесла (текст обычный)
Марина Орлова (текст курсивом)
 
           20 мая 2009 года.
          На сцене концертного зала Московского городского Дворца детского творчества на Воробьевых горах Никита Сергеевич Михалков.
          В рамках кинообразовательного фестиваля «Крупный план времени» проходит встреча крупнейшего киномастера страны с юными мечтателями.
         Стою под сценой и понимаю (хотя нет, не понимаю – ощущаю), что происходящее – момент истины. Вот на этой сцене, в нескольких метрах от меня, звезда. Первый кинематографист России… То ли он сошел с экрана (еще десять минут назад шла галерея его кинообразов), то ли мы попали внутрь кино. Какого-то нового вида кино.
         Тарковский говорил: «Кино – запечатленное время». Вот же оно – время, которое прямо теперь запечатлевается в памяти сотен детей и тех взрослых, которым они верят. Мы внутри времени, внутри бесценных мгновений, которые врастают в память навсегда (уже вечером на одном из Интернет-форумов появится запись: «сегодняшний день запомню на всю жизнь – побывал на встрече с Никитой Михалковым»).
         Непрерывно помигивают вспышки фотоаппаратов, видеокамеры педантично записывают секунду за секундой. Но самое главное над этим. Это атмосфера, дыхание. Общее дыхание зала. Смогут ли объективы фото и видеокамер запечатлеть то, чем пропитываются сейчас сотни «субъективов» детских лиц? На их вопросы отвечает тот, кому они верят, на кого они хотят быть похожими. Отвечает не со страниц журналов и газет, не с экранов ТВ и Интернета, живой кумир в нескольких метрах от тебя, пьет чай, улыбается, шутит и отвечает на твой, именно твой вопрос, обратившись к тебе по имени. Стоит ли удивляться тому, что эти ответы не просто становятся детскими реликвиями (это тебе не безликий автограф, которые дают походя, не успевая взглянуть в глаза), они становятся теми паролями, на которые станет откликаться юная душа, ища в жесткой повседневности своих, тех, кто с тобой одной крови.
          Александр Адабашьян сказал о Никите Михалкове: «…когда работаешь с ним, режиссура не начинается и не заканчивается, она непрерывна, на площадке, в жизни…». Находясь в зале, я это ощущаю. И дело не в командах, не в режиссерском кресле. Да, он автоматически устраняет нецелесообразности – перемещает свой столик и микрофон для вопросов так, чтобы было удобнее общаться «глаза в глаза». Но режиссура не в этом, а в том, как мгновенно и незаметно он становится своим в новой аудитории. Как заполняет своим магнетизмом зал, как пропитывает атмосферу своим уровнем искренности, своим уровнем вкуса. Где-то шутка, где-то звенящая нота, где-то пауза (да – великий актер и великий режиссер в одном человеке, это чудо природы) – и зал без принуждения, с радостью отправляется тем путем беседы, которым ведет он. Да, он режиссирует жизнь, да, он великолепно исполняет свою роль внутри этой режиссуры. И от этого пространство вокруг него превращается в непрерывное кино.
          А кино Никиты Михалкова – высшей пробы. И не удивительно, что когда выходишь из этой магии в шум повседневности, вдруг остро ощущаешь разницу, и тебя тут же неудержимо тянет назад – в чудо кино по имени Никита Михалков. Особенно остро это переживают дети.
         В зале полтысячи детей. И это не «добровольно-принудительная» аудитория из окрестных школ, не дискотечный люд. Для того, что бы прийти сюда, им пришлось договариваться со своим школьным руководством, ведь встреча началась в 15.00, то есть с последних уроков нужно было отпроситься. И это конец мая месяца – на носу экзамены.
       
      Сижу на первом ряду, радуюсь, что встреча началась на такой теплой, доверительной ноте. Но главное – она НАЧАЛАСЬ. Собирая пресс-центр на эту встречу, боялась только одного: вдруг что-то не сойдется в напряженном графике Михалкова, как тогда смотреть в глаза всем этим мечтателям. Вспоминаю, как колдовала над телефоном всю эту неделю, как отвечала на бесконечные звонки - Добрый день. Это школа 1558. Я по поводу встречи с Никитой Сергеевичем Михалковым, она действительно состоится? - Да, действительно состоится. Короткая пауза на том конце провода, и после нее всплеск радости, удивления и такого детского недоверия: - Не может быть! А он точно приедет? Их много – школьных редакций и театров, детских теле и киностудий, пресс-центров и клубов. В одном только моем списке около двухсот. И все хотят попасть на эту встречу, невзирая на экзамены, зачеты и хроническую нехватку времени московских школьников. Присылают вопросы. Много вопросов – более 150. Вопросы разные: смешные, наивные, детские и тщательно подготовленные, скорее всего, отредактированные руководителями студий. И ни одного глупого или скандального, из арсенала желтой прессы, вездесущих «папарацци». Ни одного. Этих детей, по большей части, волнуют серьезные темы. Ни много, ни мало, – тайны творческих профессий, будущее российского кинематографа, телевидения. Вопросы философии, жизни, любви.
        
        И вот долгожданная встреча. В зале 560 человек детей и их руководителей. Это юные журналисты и кинематографисты. Дети, которые в школьных редакциях и киностудиях пытаются представить себе, что же это на самом деле такое – кино, журналистика?.. Как оно делается, чем живет?... И как же это непросто понять им, растущим в эпоху информационного шквала. На их юные неокрепшие умы хлещет мутная жижа дешевых киноподделок, мыльных сериалов и еще более грязной журналистской шумихи. У нас, вскормленных лучшим кинематографом, самой высокопробной литературой и очень профессиональной журналистикой, успевшей сформировать мощный иммунитет самого читающего и самого образованного народа мира, у нас не всегда хватает сил устоять под этим шквалом. А что же говорить о них, не видевших и не читавших всего того, из чего выросли наши характеры, наши мечты, наши успехи. И, тем не менее, они не сдаются, они ищут, они сопротивляются ядовитой скверне, настырно пытающейся отравить их душу. Но, отторгая одно, детская душа тем сильнее ищет иного – чистого, настоящего. Юной душе нужно верить, нужно мечтать, нужно иметь образец для подражания.
        Сегодня идет настоящая информационная война. И полем боя зачастую выступают именно детские умы и души. Не в этой статье описывать, с какой мерзостью приходится сталкиваться одаренным детям и их руководителям, но там, где эта война проиграна, наступают экспортированные революции (как в Грузии и Украине). Особенно страшно от того, что все вокруг делают вид, что все в порядке. Что нет никакой информационной войны, нет смертельной опасности для будущего страны. Телеэфир заполняют непрерывные мыльные оперы, «Дом 2» и прочая «развлекуха».
        Но… Вот же. Чрезвычайный съезд Союза кинематографистов России. Почему чрезвычайный? Потому, что положение чрезвычайное. А в чем же его чрезвычайность? С трибуны съезда, собравшего три тысячи кинематографистов, Никита Михалков отвечает на этот вопрос. Проблема не только в том, что рейдерская компания пытается «наложить лапу» на имущество СК РФ – с этим разберутся юридические инстанции, беда в том, что «либерально-атлантические» деятели пытаются навязать отечественной культуре чуждый вектор развития. И это уже опасность государственного масштаба. И эту опасность юридические инстанции не устранят. На этом поле боя все зависит от творцов, от отечественных талантов, от их ощущения своего отечества и от верности этому отечеству. Значит, далеко не все делают вид, что нет информационной войны. Сам Михалков – руководитель Союза кинематографистов России, Президент Российского Фонда Культуры, член президиума совета при Президенте Российской Федерации по культуре и искусству, человек во влиятельности и авторитетности которого сомневаться не приходится, он во всеуслышанье с высокой трибуны съезда открыто заявляет об этом.
       Но, тут же мажорным фоном гул: «барин российской культуры, феодал российского кино, думает только о себе, ни кого, кроме себя не видит, не хочет отдавать власть в СК РФ». А иммунитет памяти выдает встречные вопросы: - А что, российскую культуру должны заполнять «холопы»? Так это мы уже проходили, больше не хочется; - А где были нынешние радетели за отечественный кинематограф 11 лет назад, когда Союз кинематографистов «дышал через раз», когда в год снималось едва ли более десятка фильмов, когда Московский кинофестиваль превратили в посмешище? Почему тогда не рвались в бой, не возглавляли СК РФ, почему пришли к тому же Никите Михалкову и попросили возглавить? Не потому ли, что с тогдашнего СК нечего было взять, кроме его долгов? Но гул не унимается: «Да как ты к нему пробьешься со своими детскими проблемами, у него все на год вперед расписано, да это он только на экране такой правильный, а где нет телекамер, туда он и не глянет». Но… собака лает, а караван идет. Идем и мы. Причем идем самым прямым и незатейливым путем. Пишем письмо и отправляем прямо на почту сайта «Студия ТриТЭ Никиты Михалкова». Куда уж проще и бесхитростнее? Дорога, открытая любому. И вот результат. В ночь с 4 на 5 апреля (аккурат после дня рождения Андрея Тарковского), а именно, в 2 часа ночи получаем ответ: «Ваше письмо передано Никите Сергеевичу». А уже в 2часа 20 минут приходит следующее: «Ваше письмо прочитано. Готов встречаться с детьми, по вопросам подготовки встречи звоните по телефону…….». Едва дождавшись утра, звоним, отвечают: «Приемная Никиты Михалкова слушает…». Далее корректировка планов чрезвычайно популярного, а потому очень занятого человека, договоренность с залом и наконец долгожданное письмо на бланке Президиума Совета при Президенте Российской Федерации по культуре искусству: «Искренне благодарю за приглашение и готов встретиться 20 мая 2009 года с 15.00 до 17.00 в концертном зале Городского Дворца детского творчества …». Смотрим на письмо вне себя от радости и не припоминаем, чтобы кто либо из «небаринов» вот так же просто отзывался на приглашение детей. Что-то не изобилует наша пресса и телевидение сообщениями о том, что люди такого ранга встречаются с подрастающим поколением, что бы обсудить с ними вопросы, без ответов на которые поколение вырастет не нашим…
        Можно только догадываться, сколько «невпроворотных» дел нужно было «разрулить» Никите Сергеевичу, заканчивающему работу над фильмом (на который уже ушло несколько напряженных лет работы), накануне съемок в Праге и в самый разгар подготовки Московского международного кинофестиваля. За полчаса до начала встречи у него на Малом Козихинском еще шло совещание, а через двадцать минут после предполагаемого окончания встречи у него уже было назначено интервью с итальянским журналистом. И, тем не менее, он тут, на сцене. И драгоценное время решил не тратить ни на что, кроме ответов на вопросы детей.
        А вопросы детки задают в основном «недетские». Голова кружится от происходящего. И не мудрено… Те, кто, благодаря сегодняшней журналистике, считал Никиту Михалкова карьеристом, самодовольным баловнем судьбы, равнодушным ко всему, кроме себя, у меня на глазах светлеют лицами, улыбки не сходят с них, наконец, они аплодируют и восторженно признают: «Гигант! Побольше бы таких встреч детям…» Стою под сценой (смешно изображать из себя ведущего – Никите Сергеевичу ведущий не нужен), тщетно пытаясь убедить детей не стоять в очереди к микрофону, увещевая их подходить по одному, вести себя солидно. Очередь расходится на пять минут и снова выстраивается – все хотят успеть, ведь время бежит, и, конечно, все полтысячи не успеют спросить лично… Забегая вперед, скажу – Никита Сергеевич не ушел из зала, пока в очереди оставался хоть один человек.
        
        Нет, конечно же, за два часа все полтысячи не успели задать свои вопросы. Смотрю на часы, понимаю, что среди не задавших свои вопросы в первую очередь окажутся наши. А тут на кого пенять? Сама же учила их журналисткой этике. Обидно? Нет. Даже немножко горжусь ими. Вот Володя. Стройный, подтянутый, с лицом и выправкой юного офицера. Вся эта очередь начинается от него – он с микрофоном. Немного нервничает, сдерживая рвение желающих задать свой вопрос. У него, как и у всех в этом зале есть свои вопросы к Никите Сергеевичу. Он мог задать их раньше других, воспользовавшись своим исключительным положением. Не задал. Потому что не по-мужски пользоваться таким положением. В этой ситуации достойнее было промолчать и давать высказаться другим. Или Слава. Чем-то похожий на Кузнечика из фильма Быкова «В бой идут одни «старики»». Такой же музыкальный, литературный, нахальный и талантливый. Спокоен как индеец (внешне), сосредоточен и деловит. Свои вопросы к Михалкову продумывал долго. Советовался, сомневался, наконец выбрал. Как участник орггруппы имеет доступ к резервным микрофонам. И он, наш штатный ведущий кстати, успешный, этим микрофоном не воспользовался. Совестно, вне очереди. На современных лидерских тренингах либерально-атлантического формата ребят учат лидировать во что бы то не стало, пробираться к цели любой ценой. Таковы правила западной игротехники. Но есть другая школа игры – русская. Ее правила формулируются так: «платить нужно первым; не толкать, того, кто слабее; протянуть руку упавшем;, ничего не просить, особенно у сильных мира сего, сами дадут то, чего ты достоин…». Или вот Аня. Девушка с фотоаппаратом. Она рядом со сценой, иногда на сцене, рядом с видеокамерой. Ищет интересные ракурсы. Не в последнюю очередь находит их там, где не толкаются локтями. Стройная, яркая (не зря уже два года оттачивает свое обаяние в агентстве моделей Вячеслава Зайцева), тут она экономит движения, тут она фотокорреспондент и видеооператор.
      
       На исходе второго часа встречи мастер обратился к детям: «Ребята, у меня заканчивается время, давайте так, еще пятнадцать минут у меня есть, а потом вы меня отпускаете. Обещаю, что эта встреча у нас не последняя, если еще позовете, обязательно к вам приду, и будем еще общаться». Обратился не как мэтр, по-дружески. И ребята отпустили. Ни один больше не стал в очередь. Надежда на новую встречу оказалась ценнее. Когда в зале зазвенела пронзительная нота наступающего завершения встречи, на сцене появилась застенчивая фигура, стеснительно прижимавшая к себе букет белых роз. Она все не решается подойти к Маэстро, чтобы не прерывать его финального слова. И все же идет, и стоит рядом со столиком… Никита Сергеевич завершает эту встречу. Встает. Принимает букет. Аня в эту минуту воплощение любви и признательности детей к большому мастеру, не жалеющему своего бесценного времени на то, чтобы сеять разумное, доброе, вечное. И в этой роли она была искренна и убедительна. Как всегда. И едва ли не весь зал устремился к сцене – сфотографироваться с человеком-легендой. О, эта неистребимая детская надежда – сохранить доказательство чуда, которое с ним произошло, чтобы потом никто не сумел убедить их, что чуда не было, что это все приснилось.

...