СОДЕРЖАНИЕ:

НАШЕ ПОСЛЕВКУСИЕ
 
(…) Мне было мало актерского дела, и я уже в Щукинском училище ставил отрывки, короче говоря, мне хотелось отвечать самому за все (…)
(…) Вообще сценарий рождается как аккорд музыкальный: вот есть одна нота, вот есть вторая, вот к этой нотке подбирается третья – возникает аккорд. Так вот сценарий – это не Библия, для меня сценарий – это повод для фильма (…)
(…) Я очень послушный актер, но я снимаюсь только у тех, кому доверяю. Я должен на берегу договориться с режиссером, что он от меня хочет. Если я согласен с этим, я соглашаюсь сниматься и тогда я выполняю его все задачи неукоснительно. Если я не согласен, я просто не снимаюсь (…)
(…) Я одно знаю только, что ты должен появляться тогда, когда ты нужен. Ты должен давать возможность вырабатываться иммунитету в детях. Они должны самостоятельно принимать решения.
Ты должен оказываться тогда, когда они на распутье, когда они просят помощи – и то, если это та помощь, которая действительно нужна, а не та помощь, которая потакает их лени или нежеланию решать их вопросы самим (…) (…) Безусловно, человек, не обладающий красотой внешней, но светом внутренним и обаянием внутренним – он, безусловно, может стать героем (…)
(…) если ты не любишь никого из тех, о ком ты рассказываешь в своем фильме… Может быть очень жестокий фильм, страшный, правда жесточайшая кровавая – все, что угодно, но один умный старец сказал:
«Жестокая правда без любви есть ложь» (…)
(…) Хочу вас предупредить, что безвластие и результаты безвластия в России, в такой стране как Россия, намного более кровавы и жестоки, чем результаты любой, пусть самой жесткой власти. Всегда (…)
(…) если мы будем относиться к армии как к предмету, который нужно избегать, мы не будем ее уважать. А если мы не будем уважать свою армию, то она не будет уважать нас. А если армия уважать не будет нас, то придет другая армия, которая тем более уважать нас не будет (…)
(…) Но не говори слово «мотор!», если ты не уверен в том, что ты знаешь, что ты хочешь. Вот это тоже тот самый терпеж и смирение, о котором я говорил (…) (…) Это очень серьезная проблема. И я думаю, что до тех пор, пока легкомысленное отношение к жизни, без веры, без любви и без надежды, будет превалировать в нашем обществе, мы будем жить в этот состоянии. Но самое страшное, что мы будем терять новое поколение (...) Оно не приучится слышать, как шелестит страничка книги. Поэтому я думаю, что эта проблема национальной безопасности (…)
(…) Вообще в этом смысле есть одна большая опасность и важная мысль: если бог дал талант, ты не имеешь права его считать своей собственностью. Не имеешь права. Ты только проводник между богом и теми людьми, которые этого таланта не имеют.
Как только ты решил, что можешь им пользоваться, чтобы мягче спать и слаще есть, однажды просыпаешься, думаешь, ты такой же, а ты уже нуль! И тогда начинаешь то же самое делать: чистить зубы, снимать кино, но почемуто все другое.
И ты говоришь: какой стал народ ужасный, вот оно, новое поколение, ничего не понимают, как они могут и так далее… А ты просто потерял реальное представление о том, кто ты такой. Ты только про-вод-ник, и моли бога каждый день, если он дает тебе вдохновение, и если это вдохновение вдохновляет не только тебя, но и тех, для кого ты работаешь (…) (…) когда есть что дать – отдавай, господь всегда вернет (…)
(…) Конечно, приятно получать приз, но беда, если ты ради призов работаешь. Потому что если ты его не получаешь, ты несчастный человек, а я счастливый, потому что я их никогда не жду. Получил – ну и слава тебе, господи, не получил – ну, я и не ждал (…)
(…) мне интересен вопрос. Я его ставлю и сам ищу на него ответ, и зрители в поисках этого ответа пытаются отвечать сами для себя.
Поэтому не дай бог, я скажу, что я кого-то чему-то учу. Я сам учусь, я не имею права никого учить ничему (…)
(…) – Тут есть вопросы, целесообразно ли для поддержки детского и юношеского кинематографа России и раннего поиска молодых дарований создание в рамках Союза Кинематографистов детской секции? Секции, которая занималась бы не фильмами для детей, а фильмами детей.
Хорошая мысль, но нам главное не утопить ее в формалистике, потому что нам проще сочетаться с какой-нибудь командой, которая уже этим занимается, чем внутри Союза организовывать специальную секцию. То есть мы можем взять под крыло Союза некую организацию, но не внутри Союза ее организовывать, потому что когда пожилые люди – а их большинство в Союзе – будут заниматься, так сказать, кино от детей, это будет мучительно. Мы готовы этому помогать и будем помогать, если будут предложения (…) (…) Почему я в свое время защищал Столыпина? Потому что я как тогда, так и сейчас считаю, что это величайший деятель, который брал на себя и не боялся нести ответственность за каждое свое действие. И в этом смысле я считаю, что сегодня столыпинская, так сказать, манера и образ, и сила столыпинская были бы очень важны стране – вот о чем разговор (…)
(…) Вообще, это поразительная вещь! Какой там Союз кинематографистов!.. Разве разговор об этом идет, разе о кино идет речь? Это не правда, это не о кино идет речь, речь идет совсем про другое: про страну, про влияние, про попытку проверить – возможно ли, так нахрапом взять и поменять все. Вот так вот – ложью, неправдой. Как сказала Наташа Бондарчук, что «Из лоскутков разных правд кроится огромное одеяло лжи». Вот о чем разговор-то шел. И не пост я свой защищал, нет, а совсем другое: кто имеет право влиять на то, что происходит в кинематографе – не про деньги разговор, про вот эту вот внутреннюю структуру, про влияние духовное (…)
(…) И если в тебе существует импульс, для того, чтобы рассказывать о самых страшных вещах в твоей стране, но с любовью хотя бы к кому-то, о ком ты говоришь, я готов принять любую точку зрения. Я не готов принять точку зрения надменного взгляда на этот народ или на эту страну. Не готов!
И я буду с ней биться (…) (…) Россия – это мост между Востоком и Западом. И все-таки, хоть у нас орел смотрит и на Запад, и на Восток, но я считаю, что значение Востока для нас гораздо более мощное и серьезное, нежели влияние Запада. И значение Востока для нас намного более серьезное, потому что будущее, на мой взгляд, за Востоком, а не за Западом (…) (…) Я к этим встречам отношусь с огромным вниманием, потому что, уверяю вас, они мне нужны не меньше, чем вам. Может быть, даже и больше. Потому что в этих встречах я проверяю свой вектор – правильно ли я мыслю, правильно ли я ощущаю сегодняшний день, насколько я – с тем, что я думаю и говорю – могу быть интересен тем, кому перейдет в руки кинематограф, искусство, культура и в целом страна. И пока вы меня зовете, а я с удовольствием к вам прихожу, и пока вы сидите в зале и слушаете, и задаете вопросы, у меня есть надежда, что я не зря живу

 

СОДЕРЖАНИЕ: